Стервочка Лиса - Лана Муар

– Елисей, стих и не спорь с матерью! – Виктория Александровна выразительно посмотрела на сына, а потом перевела взгляд на моего отца и вопросительно подняла бровь. – Андрей Павлович? Вы же джентльмен?

– Вы вынуждаете меня согласиться, хотя мне это не нравится…

– Купите Забаве кулон, который она передаст по наследству своей дочери, вашей внучке, уже на ее свадьбу. Начнете традицию. Елисей, а ты купишь девочке ожерелье и серьги, в которых она станет твоей женой. Все довольны? Вопросы?

– Вопросов нет, – припечатала я и вздохнула с облегчением – хоть кто-то смог найти здравое решение «проблемы» и утихомирить спорщиков.

– А мы? – спросил с улыбкой Сергей Яковлевич, и моя будущая свекровь чуть не испепелила его взглядом.

– Сережа, а вы с Жанной не маленькие. Что-нибудь придумаете самостоятельно.

Твиксы же негромко пошушукались с Лайком, тот в свою очередь что-то зашептал на ухо Лиховецкому, и он с удивлением крякнул, посмотрев на охранников, которые с довольными моськами закивали своими головушками.

– Ау, секретчики, вы что там задумали? – напряглась я.

– Кто? Мы? – спросил Бык. – Вообще ничего. Босс, а вы хозяйку выкупать будете?

– Забава, ты хочешь выкуп? – Елисей повернулся и широко улыбнулся, но его сжатый кулак, заведенный за спину и предназначающийся интриганам-охранникам, очень неплохо отражался в надраенной до блеска двери холодильника.

– Я не поняла, а при чем тут выкуп? И каким боком ты знаешь о чем они там шепчутся? – грозно произнесла я и в ответ на немой вопрос показала взглядом на холодильник. – Кулачок разжимаем, я все видела. Колоться прямо сейчас начнешь или мне потерпеть до вечера? Только сразу предупреждаю, фантазия у меня ой какая богатая, я за пару часов тебе столько всего веселого напридумываю, что мало не покажется.

Лиховецкий негромко заперхал в кулак, Твиксы демонстративно опустили глазки в пол, а Лайк, зараза этакая, даже попытался свинтить с кухни под предлогом обхода территории.

– Задницу свою опустил! – рыкнула я.

– Хорошо, хозяйка.

– Господин Лисовский, не желаете покаяться? Я очень не люблю, когда из меня дуру делают.

– Кортеж. Мы говорили с Лайком про какой-нибудь необыкновенный кортеж. Чтобы сюрприз был. Лайк, подтверди.

– Абсолютно верно, Забава Андреевна. Ой! – Лайк болезненно поморщился, когда я ладошкой легонько хлопнула его по лбу. – Хозяйка, ну правда про кортеж, – вздохнул и выпалил, – Сотню другую лошадей бы пригнали и все.

– Угу, чтобы они тут все усрали? Смотрю, вы все кукухой двинулись? – я обвела взглядом охранников и ткнула пальцем в грудь Елисея. – Пообещай, что не будет никаких лошадей, пони, зебр и тем более верблюдов. Вообще никаких животных. Даже голубей. Особенно на свадьбе. Я не хочу угваздать свое платье в такой день чьим-нибудь дерьмом.

Он хохочет. Притягивает меня к себе и крепко обнимает:

– Обещаю. Обещаю, что никаких срущих лошадей не будет. Ты у меня просто чудо.

– Только попробуй обмануть.

– Никогда.

Все. Я таю в тепле его рук и плыву от бархатистого голоса. Жмурюсь, когда Елисей утягивает меня к себе на колени и спрашивает какую свадьбу хочет его жена. И скажи я, что мне в голову взбрело заполнить фонтан шампанским или вытворить ещё что-нибудь такое же безумное и бредовое, он сделает. Мой Кабанюша исполнит любой каприз, любой закидон. Только я пожимаю плечами.

– Я не знаю. Может, как-нибудь скромненько? Чтобы только самые близкие?

– Хорошо. Если хочешь, можем все устроить тут. Свадьба под открытым небом. Поставим беседки за домом, фуршетные столы, живая музыка…

– Только не классические пиликалки и не попсятина, – кривлюсь я.

– Договорились. А как же марш Мендельсона? Без него никак.

– Если только его.

– А если в рок обработке? Я найду и дам тебе послушать.

– Хочу. Будет прикольно. Только нас не поймут.

– Свадьба чья? – спрашивает он и сам же отвечает. – Наша. Значит, мы можем творить все, что заблагорассудится.

– Может, тогда торт попросим испечь тетю Маню? Не хочу покупной.

– Давай. Если он будет такой же, как на её юбилее, то я только за. Мне он понравился.

Я не знаю, как планируются подобные торжества. Наверное, очень сложно искать компромиссы. Как сейчас помню, Пашка с Юлькой чуть не разругались в пух и прах и даже наняли организатора. Только их свадьба – единственная, на которой я была в качестве гостя, – вряд ли могла называться особенной. ЗАГС, лимузины, какие-то стандартные места, куда ездят все молодожены, ресторан в шариках… Да тот же девичник в клубе, на который меня пригласили скорее из-за того, что на Пашкином мальчишнике мое присутствие мягко говоря вызывало у Юльки жесткое «ни за что». Бу-э-э. Не хочу такого. Лучше дома. Мне так больше нравится.

– Давайте в гостинную переместимся? Всем там будет удобнее.

Я только сейчас заметила, что Виктория Александровна принесла ежедневник и записывает в него наши хотелки, а Сергей Яковлевич, расчертил лист и вместе с моим папой уже «расставляют» на нем столы. Вот так просто. Рядом с моим Кабанюшей все становится в разы проще и легче.

Мы взяли бокалы и пошли в гостевую, когда распахнулась входная дверь и на пороге появилось два мужчины. Один, очень похожий по телосложению на Лиховецкого, без каких-либо церемоний втолкнул второго, гораздо старше его по возрасту.

– Тенев? Какого хрена без звонка, Макс, и что ты себе позволяешь? – прорычал Елисей, подходя к вошедшим. – Вячеслав Альбертович, вы не ушиблись?

Мужчина вздрогнул от одного только обращения к себе, а потом посмотрел за спину Елисея на моего папу, увлеченно чиркающего на листе-плане, и побелел.

– Сергей Яковлевич, Елисей Гордеевич, это очень срочно, и я не мог ждать, – Тенев подтолкнул застывшего каменным истуканом мужчину вперёд. – Ну! Говори!

– Я… я… – запинаясь начал он и судорожно сглотнул, услышав удивлённое:

– Слава? А как ты узнал, что я здесь? – папа подошёл ближе и, поправив очки спросил, – Что-то не так с расчетами?

– Твою мать… Этого не может быть… Андрей Павлович, разрешите на секундочку, – Лиховецкий взял лист, над которым они только что колдовали с папой, и несколько секунд рассматривал его, а потом перевел взгляд на Елисея. – Лис, почерк… Папка из сейфа Палина.

52. Елисей

Я беру в руку протянутый Лихим лист бумаги, а Зубров едва ли не стучит зубами.

– Вячеслав Альбертович, будьте добры объясните, что происходит, – мой голос сейчас пугает не только химика – Забава тоже вздрагивает и прижимается ко мне, заглядывая в расположение квадратиков-столов. – Мама, сходите попейте с Забавой чаю, пока мы тут поговорим. Это не женские разговоры.

– Я не пойду, – взбрыкивает Забава, но я поворачиваюсь к ней и несколько мгновений смотрю в ее глаза. – Даже не думай, что сможешь отправить меня на кухню. Пока я не узнаю при чем тут папа, я никуда не пойду.

– Хорошо. Вячеслав Альбертович, я весь во внимании.

– Я… я… – Зуброва колотит сильнее с каждой секундой.

– Это не его разработка, Елисей Гордеевич.

Фраза Тенева вышибает воздух из моих лёгких, а Зубров чуть не стонет, сгибаясь и обхватывая себя руками. Будто сейчас ему на плечи опустили непосильную ношу, и она тянет его к земле, ломая позвоночник.

– Ещё раз повтори, – хриплю я, сжимая кулаки до хруста.

– Ваш химик никогда не разрабатывал лекарство и не имеет никакого отношения к его разработке, – Тенев впечатывает эти слова, а у меня перед глазами пелена, за которой тает призрачная надежда спасти отца. – Он украл ее, рассчитывая довести до конца, а когда понял, что не сможет, начал искать клиента на второе соединение…

– Сука!

– Лис, нет! Макс! Забава Андреевна, отойдите!

Я впечатываю хрипящего Зуброва в дверь и не чувствую, что на меня со всех сторон наваливаются и пытаются разжать пальцы, вцепившиеся в горло химика, на которого я рассчитывал. Человека, которому я поверил. Сволочь, решившую поиграть со мной в свои игры.

– Ты сдохнешь, тварь! Сдохнешь!!!

– Лис!

– Босс!

– Уйди! – я стряхиваю с плеч охранников и поднимаю Зуброва выше, заставляя его болтать ногами в воздухе. – Сученыш… Мой отец умирает, а ты, тварь, решил, что я буду